
Американский студент осознает, что обучение в университете может помочь ему не только получить необходимые знания для будущей специальности, но и «натренировать» ум, улучшить качество своего мышления. Мотивация очевидна — американскому обществу не нужны пассивные потребители общественных благ.
Во время учебного визита в США, целью которого было изучить американский опыт внедрения независимого стандартизированного тестирования, его роль в конкурсном отборе в высшие учебные заведения и развитии государственной образовательной политики, меня чуть ли не больше всего поразило то, как новейшие научные исследования в области образования влияют на решение актуальных практических вопросов.
Оторванность науки от повседневной жизни — явление, к которому я привыкла в Украине. Поэтому мне непривычно было слышать, что результатом работы, скажем, американских исследовательских институтов является увеличение по всему миру количества детей, имеющих возможность учиться; женщин, проходящих диагностику, чтобы предотвратить рак молочной железы; людей, регулярно выполняющих физические упражнения. Это один из примеров того, что американская система образования приносит пользу обществу.
По-видимому, чтобы человек мог создавать уют не только в собственном доме, но и на своей улице, в своем городе, в своей стране, ему нужны соответствующие мотивации. Кто может выступать заинтересованными сторонами в этом процессе? Теоретически ими должны были бы быть все — и рядовые граждане, и общественные институты, и государство — то есть те, кто это осознает. Формирование надлежащего общественного сознания — одна из задач государственной политики. Возможно, поэтому граждане США способны организовывать себя и проявлять активность как в собственных интересах, так и в интересах своего окружения.
Большое количество общественных организаций и ассоциаций, объединяющих специалистов и экспертов различных областей, является свидетельством того, что общество США не остается равнодушным к процессам, которые в нем происходят. Государство делится своей властью с институтами гражданского общества, тем самым позволяя различным общественным группам непосредственно влиять на развитие государственной политики. Стать членом профессиональной ассоциации престижно, поскольку это означает, что ты заслужил признание коллег, специалистов в своем деле. Ассоциация устанавливает свои правила, которые обязуются соблюдать все ее члены. Этот добровольный порядок обеспечивает высокую моральную и социальную ответственность, что не может не оставить положительный отпечаток на отношениях отдельных людей и больших социальных групп.
К процессу развития государственной образовательной политики в США привлечен целый ряд общественных организаций. Что касается независимого стандартизированного тестирования, которое в Америке абитуриенты проходят уже почти 100 лет, то в процессе его разработки и проведения участвует очень много независимых институтов: Образовательная служба по разработке тестирования, Национальная ассоциация содействия поступлению в вузы, Национальная консалтинговая ассоциация по вопросам приема в вузы, Национальная ассоциация советников по поступлению в вузы, Американская ассоциация сотрудников университетских и приемных комиссий, Совет колледжей и многие другие. Функции между участниками процесса распределяются очень четко: разработка тестов, их опубликование и распространение, финансирование, администрирование и оценка, использование результатов тестов для принятия решений, оценка качества использования тестов.
Вся эта сеть независимых институтов, выполняющих различные функции для достижения одной цели, обеспечивает взаимный контроль между всеми задействованными учреждениями. Например, если абитуриент имеет какие-нибудь претензии к Образовательной службе по разработке тестирования, то обращается, скажем, в Национальную ассоциацию советников по поступлению в вузы, которая может отстаивать его интересы и требовать от соответствующих государственных органов применения санкций относительно обнаруженного нарушения. Государство в этом процессе играет роль координатора, определяющего стратегические приоритеты и обеспечивающего их достижение. Министерство образования США формирует политику федеральной финансовой помощи в области образования, распределяет средства и контролирует их использование, сосредоточивает внимание государства на ключевых вопросах образования, а также стимулирует развитие в области образования, определяя прогресс школ в разных штатах, где отсутствуют единые требования к учебным программам и содержанию учебных дисциплин. Ежегодно министерство распространяет результаты национальной оценки успехов в обучении, осуществляемой на уровне штата и государства.
Независимым стандартизированным тестированием и государственным оцениванием успехов в обучении проверяются не только полученные знания, но и умение критически мыслить, формулировать и аргументировать свое мнение, решать проблемы, используя предоставленную информацию. Качество мышления — важный критерий оценки интеллектуальной состоятельности учащегося или студента в Соединенных Штатах Америки. То, как человек мыслит, не менее важно, чем количество информации, которую он может усвоить. Этот подход соответствует потребностям информационного общества, где необходимо уметь быстро находить и эффективно использовать информацию.
Покупать оценки или дипломы об образовании — нонсенс для американца. Только бумажка не поможет ему занять достойное место в своем обществе. Такое нечестное действие, как покупка диплома, наносит обществу большой вред. Врач или учитель низкой квалификации, научные исследования, не используемые для улучшения жизни людей, — все это препятствует движению общества вперед. Общественные организации одними из первых выражают протест против таких аномалий. При условии децентрализованной системы образования, в которой есть место для разных заинтересованных сторон, коррупция в образовании исчезает.
Ольга БОСАК
http://city-n.ru/view/88645.html
ПРОТИВОСТОЯНИЕ КОРРУПЦИИ: ЧАСТНОЕ ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ В УКРАИНЕ
Проректор одного из ведущих государственных университетов Украины заявил, что утверждения о якобы имеющих место взятках за рекомендации, поступление в университет, сдачу экзаменов и зачетов — выражение «злонамеренности и недовольства». Впрочем, и другие украинские ученые и преподаватели пытались делать сомнительные заявления о том, что никогда не встречали тех, кто берет взятки… И тем не менее вопросов о серьезной, если не всепроникающей, коррупции во всех секторах украинского высшего образования не становится меньше. Поэтому сегодня, когда около 175 частных вузов получили аккредитацию в той или иной форме, необходимо понять, какую опасность представляет это явление для данного сектора.
Лицензирование и аккредитация
Наиболее коррумпированными институтами являются Министерство образования и крупные государственные университеты, контролирующие лицензирование и аккредитацию остальных высших учебных заведений. Весной 2004 г. в результате интервью с 43 ректорами, проректорами и руководителями пяти частных университетов Львова, Одессы, Харькова, Донецка и Киева выяснилось следующее: практически по единодушному мнению респондентов (за немногочисленными исключениями), для успешного лицензирования и аккредитации требуются взятки в той или иной форме. Для процедуры лицензирования, которую должны пройти только частные вузы, может потребоваться взятка в размере 200 дол, США, что составляет приблизительно двухмесячную зарплату обычного университетского преподавателя; в то время как за аккредитацию «благодарность» будет в 10 или 20 раз больше.
Очевидно, что взяточничество в украинских вузах наносит серьезный вред высшему образованию, но только небольшое число руководителей частных и государственных учебных заведений пытаются как-то повлиять на ситуацию. Вместе с тем большинство руководителей частных вузов признают, что «культура» взяточничества глубоко укоренена как в обществе, так и в системе высшего образования, и что взятки являются частью тех расходов, которые необходимы для получения частным вузом лицензии и аккредитации. Ректор частного университета в Одессе в своем замечании суммировал взгляды руководителей других частных вузов — участников интервью таким образом: «Если какой-нибудь американский университет, в котором все преподаватели сплошь нобелевские лауреаты, захочет вести образовательную деятельность на Украине, лицензию он не получит (без взятки, разумеется), а об аккредитации ему останется только мечтать».
Студенты и преподаватели: восприятие коррупции
Чтобы исследовать другие области коррумпированности вузов, были опрошены 77 членов профессорско-преподавательского состава и 239 студентов в тех же пяти частных вузах, где давали интервью ректоры и другие должностные лица весной 2004 г. Для обеспечения достоверности ответов студентам и преподавателям была гарантирована конфиденциальность. В ходе опроса выяснилось, что и студенты, и преподаватели (за редкими исключениями) разделяют представления о том, что можно считать коррупцией в университетской среде. Например, более 80% респондентов считают недопустимым требовать деньги за положительную оценку. Сходные взгляды касаются и получения на вступительном экзамене желаемой оценки за вознаграждение. Еще более единодушными оказались ответы студентов и преподавателей на следующие вопросы: допустимо ли вынуждать студента платить за место в общежитии свыше установленной стоимости проживания? требовать сексуальных отношений за получение положительной оценки? платить за использование книг в университетской библиотеке? Подобные действия 95% интервьюируемых считают недопустимыми. Более приемлемым считается оплата услуг преподавателя за консультирование студента во внеурочное время по частной договоренности или приобретение студентами книги своего преподавателя и предоставление доказательства этой покупки.
Студенты и преподаватели: практика коррупции
Непротиворечивыми оказались ответы и студентов, и преподавателей по поводу их непосредственных столкновений с практикой коррупции. Так, более 90% студентов и 95% преподавателей заявили, что-либо не были участниками, либо не знали таких ситуаций, когда, чтобы получить положительную оценку на вступительном или семестровом экзамене в их университете, необходимо было дать взятку.
Редко отмечались и случаи взяточничества при получении места в общежитии или пользовании библиотечными фондами. Не удалось зафиксировать и ни одного личного свидетельства о сексуальных отношениях взамен получения положительных оценок, хотя, как представляется, подобные свидетельства получить сложнее всего.
Существуют некоторые расхождения и в том, что преподаватели и студенты считают «мелким должностным правонарушением». Например, около 10% студентов признали, что либо сами платили, либо знали о ситуации, когда студент платил преподавателю за консультации во внеурочное время, а 12% преподавателей — что либо знали о ситуации, либо сами получали деньги или подарки за консультирование студентов. Приблизительно такое же количество студентов и преподавателей либо сами были участниками, либо знали о ситуации, когда студентам необходимо было купить книгу, написанную их преподавателем, и предоставить свидетельство покупки. И хотя представленная здесь выборка невелика, а частные вузы, в которых проводились интервью, явно стремятся быть «университетами без коррупции*, исследование свидетельствует об удачной попытке сформировать в этих пяти частных университетах институциональную культуру, где студенты и преподаватели разделяют представления о том, что является коррупцией. Эти вузы представляют собой относительно «чистые» учреждения, особенно по сравнению со свидетельствами из других республик бывшего СССР (см.: International Higher Education. — 2004. — № 37). Интервью с руководителями данных вузов указывают, вместе с тем, на их четкое понимании условий, в которых процветает коррупция, и о решимости искоренять практику, подтачивающую академическую чистоплотность.
Впрочем, насколько результаты данного исследования можно распространить на другие украинские частные учебные заведения, неизвестно. Данные, собранные, например, в ходе предыдущих опросов, подтверждают существование значительного количества университетов, нацеленных на получение прибыли и сопротивляющихся любым попыткам обеспечить прозрачность их деятельности. Иными словами, они отнюдь не заботятся о своей академической чистоплотности. Тем не менее данные этого исследования, по всей вероятности, свидетельствуют о том, что если частный университет превращает неподкупность в фундаментальный принцип институциональной культуры, появляется возможность создать условия, необходимые для сопротивления мрачной перспективе распространения коррупции, бросающей тень на всю систему высшего образования на территории бывшего Советского Союза.
Джозеф Стетар, проф. высшего образования
Олексий Паныч и Бин Ченг, члены исследовательской группы Университет Сетон Холл
Перевод с англ. Д.Чулакова
http://www.ocm.perm.ru/stat/stat_20.htm



.jpg)


European Green Party
0